про трюмо

Уже год как я живу отрадной для меня рутинной жизнью. Не сильно устаю; не слишком много отдыхаю; люблю работу, в меру; ощущаю жизнь, не балансируя на грани, и много еще всяких эстетических фокусов. Я не о них. Я об оригинальном определении рутины. 18.00 выключить компьютер, 18.04 нажать кнопку лифта, 18.06 выйти с работы. Прогреть машину - ровно две песни. Поворот налево, два лежачих полицейских, 4 светофора, большая лужа, припарковаться под березой, включить в машине свет, найти ключи от дома, выключить свет, выйти. Дома тянутся вдаль, сколько хватает глаз, залитые то ли сумеречным отблеском фонаря, то ли непроглядной тьмой, - как повезет. Я живу на последнем пятом этаже, и в доме нет лифта. Достаю почту, поднимаюсь.

Есть привычка, одна среди прочих, которая тоже стала рутинной, - а потому потихоньку теряет очарование, - ожидать, как что-то окажется у двери квартиры. Силюсь вспомнить, откуда взялся в моем воображении такой эпизод, да все не удается, - лирическая героиня поднимается к себе в дом, поднимает глаза, а там - у самой двери - мужчина-цветы-письмо-воздушный шарик-фото-чтодушеугодно - в зависимости от настроя, настроения и сезона. Я давно уже в общем-то не жду ничего такого, так, чтобы ждать всерьез, сосредоточенно сжимая кулачки, но мысль эта, признаться, всегда мелькает, наряду с расширением ассортимента танов или распределением полочного пространства между молочными монстрами.
Удостоверившись, что сюрпризов нет, совсем не удивляясь и расстраиваясь, я открываю дверь ключом, который чуть меньше гаражного, включаю свет справа, вешаю сумку на ручку двери, прохожу в гостиную, нажимаю кнопку ТВ или радио, переодеваюсь в футболку и штанишки, нажимаю кнопку чайника и попиваю чай с молоком (если не забыла купить в воскресенье!), пока готовлю ужин. Все эти простенькие движения я повторяю 5 дней в неделю, уже год. И мне отрадно это, делает жизнь удобной, не делая меня рабом привычки, страха перед скукой или моего воображения.

Сегодня все шло наперекосяк. Надо сказать, мои соседи недавно делали ремонт, и вытащили сегодня на лестничную клетку старое трюмо. Самое примечательное в этом старом ободранном предмете мебели - зеркало. Трюмо поставили не на 5 этаж, и не на 4, а как раз посередине этажей, на маленькой площадке. Поднимаясь сегодня к себе, как обычно, думая о вселенском и не думая ни о чем совсем, мне пришлось прервать отточенный шаг и сделать вынужденную остановку. Уже на 4 этаже в зеркале виднелось отражение 5го, совсем пустого. У меня украли 2 секунды мечты, а я сделала вид, что ничего не случилось.

Дома не было света. Кнопки пультов нажимать было бессмысленно, и я осталась с собой тет-а-тет. То есть, вы скажете, крошка, но ты живешь одна. Но потом, будучи умными людьми, вспомните, что жить одной и внезапно остаться с собой наедине - это такие разные штуки.

Я почти всегда живу мыслями о разных-преразных людях, и меня это устраивает. Меня развлекает думать, когда Эмори Блейн сделался личностью из эгоиста; почему Чарли Шин не снимается больше в сериале; действительно ли Андрей Малахов переживает за героев своих программ; когда у Кати появится дочка Маруся; зачем мама купила себе смартфон, и еще про сотни тысяч ситуаций. Все люди, вымышленные и настоящие, занимают мое воображение 24 часа 7 дней в неделю, даже во сне. Сегодня, может впервые, мне подумалось, почему я так мало размышляю о себе. Вот где, казалось бы, дать волю бойкому воображению, вот где развернулась бы пытливая женская фантазия фонтанирующим блестящим фейерверком! Но - почему - не выходит?..

Почти всегда горько признавать, но не так и страшно при наличии горсточки храбрости, что я и не думаю о себе только оттого, что думать, по сути не о ком. Так сложилось, что я всегда на втором плане, - и никогда не единственная. Всегда подруга Кати, Кати, Ксении, Арины, Алины, Маши, Люды, и почти никогда - Аня (не поймите меня превратно, для меня дружба и знакомство со многими из этих людей, - честь). Я не та женщина, которой подарят тысячу роз или девятнадцать тюльпанов, для меня вряд ли напишут стих или сделают сумасшедшесть. Я не тот работник, который предложит революционную идею, и не та дочь, в которой память родителей будет покоиться с чистой совестью. И вряд ли та, которая дождется сюрприза у двери. Считаю ли я себя посредственностью, филистером, безвольной клушей?.. Откровенно истинно не считаю. Более того, так складывалось, что я много раз замечала людей, перенимающих мои интонации, взгляды, книжные вкусы, фиолетовые стены. Мне это нисколько не льстило, я не упивалась собственной мнимой мифической значимостью, напротив, я всегда себя чувствовала в такие моменты будто на арене цирка, клоуном или дрессированной собачкой, в которых тычут пальцами и смеются. Потом конечно я себя брала в руки, и насовсем прогоняла все деструктивного типа чувства. В чем-чем, но в душевной скупости или эгоистичной жадности меня, надеюсь, сложно обвинить. Каждый раз это такое чувство без названия, будто у тебя украли то, что было твоим очень тайно, настолько секретно, что ты не имеешь права крикнуть: "Эй ты! Да вот ты, укравший мысль, цель, друга! Положи на место и прочь!" От такого чувства саднит в сердце и сжимается что-то внутри, от него хочется одномоментно разорвать все связи, захлопнуть все книги, закрыть глаза. В конце концов, я начинала искать что-то новое свое, - увлечение, мужчину, оборот речи, взгляд, ужимку, привычку, поэта, фильм, - и, когда находила, втихую радуясь его ласковой преданности мне, его снова кто-то бесцеремонно забирал, блестяще использовал, а я снова оказывалась будто бы на арене цирка дрессированным болванчиком.

Все написанное - в высшей мере, я думаю, путанно, чересчур, почти непростительно откровенно и наверняка бессмысленно для любого другого человека, кроме меня.

Надеюсь, с трансформаторами в районе СХА все исправилось, и свет больше отключать не будут. Трюмо, в конце концов, тоже свезут на свалку. Там ему и место.